Зоя Экшен
Я не могу адекватно реагировать ни на что, выходящее за рамки мелочей, с которыми я непосредственно, эмпирически имею дело. Когда пытаюсь - скорее всего прокалываюсь, потому что выясняется, что собеседник, который рассказал мне историю, смотрит на неё иначе. Я не могу исходить из позиций жизненного опыта, потому что у меня его нет. Я мистическим образом умудряюсь жить, практически не получая опыта.
Если пытаться обсудить со мной мировоззрение или политику, я не смогу сказать ничего адекватного. Взгляды на то и другое складываются в моей голове из взглядов близких людей, и там практически нет приоритетов. Отец говорит о мировоззрении одно, муж - противоположное. Подруга говорит об Украине одно, одногруппница, приехавшая оттуда - противоположное. Для меня не существует объективной информации, потому что вся информация формулируется, фиксируется и передаётся человеком. Даже о том, что я видела воочию, я не всегда могу судить правильно, ибо не могу знать мотивов поступков. Я и у собственных-то поступков узнаю мотивы, подчас, спустя много часов после их совершения, а иногда и через годы. Разве что книги и фильмы нам иногда могут показать события с полным объяснением предпосылок и демонстрацией всех аспектов результата, да и то - фанаты паршивеньких сериалов спорят о том, почему там произошло то или иное, и не могут договориться между собой.
Не судите, и не судимы будете. Я люблю эту фразу. Так говорят христиане, которые так любят посудачить за чаем о политике и размещать обличительные речи на своих страницах.
Тем самым близким, чьи точки зрения я впитываю, расставляю в голове как "мнение этого", "мнение другого" и "третье мнение", порой не нравится, что у меня нет собственного, что я сравниваю одно с другим и не могу решить, что приоритетнее. Тогда я будто бы берусь за дело сама, пытаюсь узнать по темам больше, как сделала это сегодня, и результат всегда один - опухшая голова, ощущение тяжести и - полная неопределённость. И приходится придти к выводу, что всё это не для меня. Единственное чёткое и верное ощущение остаётся, что люди - страшные идиоты. И что я люблю этих тупиц. И мне больно за этих тупиц.
Хорошо тем, у кого есть чёткое представление о том, кого уважать, кого презирать, кого ненавидеть.
Мне никогда не хотелось рисовать генерала без глаза и руки, какого бы то ни было. Для собственного спокойствия я рисую его с другого профиля - где у него есть всё. Ты - человек, которого я люблю, и ты пронёс через всю свою жизнь такое убеждение? Хм, уж наверное у тебя есть для этого причины. Окей, твоё убеждение клёвое. Какие, говоришь, у него плюсы? Да ты что, не знала. Вот здорово. Так, а ты - человек, которого я люблю, который пронёс через всю жизнь убеждение, вступающее в конфликт с тем, другим? Ну-ка, что там хорошего? Ого, чудесно. Мне нравится.
Пока я вижу перед собой собеседника, который, как я знаю, не делает зла, я не вижу зла в том, что он любит. Но мои собеседники не могут на этом успокоиться. Хорошую овцу всякий пастух хочет видеть в своём стаде. Им бы как-нибудь аккуратно вытравить из меня то, что, по их мнению, не может приниматься здравомыслящим человеком.
Наверное, я давно уже не здравомыслящий человек. И, наверное, наплевательская тряпка, по большому счёту.
Я знаю, что я не в состоянии повернуть человечество на путь сясечной няшной дружбы и любви. Если оно не хочет - пусть его. Я буду тихо лелеять мечту делать людей добрее через искусство или общение. Тихо буду заниматься своим делом. Я буду вам плохим собеседником в темах, где вы принципиальны, и хорошим - в остальных. И не требуйте от меня большего. И не требуйте от меня ненависти. И объективности - я в неё не верю. Ваш выбор тоже не совсем ваш, потому он что он чем-то определён, и если сесть в тишине и хорошенько проанализировать его истоки, окажется, что не такой уж он и выбор, и те или иные люди хорошенько на вас повлияли, чтобы вы его сделали. Мой путь - вне всего и вместе со всеми, и с этим, пожалуй, придётся смириться и мне, и вам.